Фанские горы. Фаны. Памиро-Алай. Таджикистан
English Version/Английская версия
fany.ru





                                                                                                                                    
     Главная страница >> история >> фанские горы
                                                                                                                                  
  историяверсия для печати 

А.С. Мухин, В.Ф. Гусев. Фанские горы

А.С. Мухин, В.Ф. Гусев. Фанские горы

ОТ РЕДАКТОРА
Настоящая книга представляет собою рассказ о походах и восхождениях в Фанских горах, совершенных авторами в 1937 и 1939 гг.
Мысль о поездке в Фанские горы зародилась у них еще в 1931 г., когда одному из авторов довелось побывать в Сталинабаде в связи с изучением природы центральных районов Таджикистана в градостроительных целях, но осуществить эту мечту удалось только шесть лет спустя.
В Фанских горах авторов привлекали вечно снежные горные вершины, еще непокоренные человеком, и овеянный легендами Искандер-куль — “Озеро Александра Македонского”. Они ставили перед собой задачу не только подняться на вершины, почти не посещавшиеся альпинистами, но и возможно подробнее изучить этот мало освещенный в литературе горный район.
Любопытство исследователей и страсть спортсменов-альпинистов соединялись у А. С. Мухина и В. Ф. Гусева с профессиональным интересом архитекторов к зодчеству народов Средней Азии.
Свой первый поход в Фанские горы они предприняли в 1937 г. вдвоем. Сопоставив результаты своей работы с наблюдениями альпинистов группы Е. А. Казаковой, побывавшей там в том же году, авторы решили продолжить альпинистское обследование района и в 1939 г. вновь отправились в Фанские горы. На этот раз группа
состояла уже из пяти человек. Альпинисты обследовали незатронутые маршрутами 1937 года северную и юго-западную горные группы района.
Авторы ведут свой рассказ от первого лица, но, чтобы у читателя не возникло недоумения, поясняем: в первой части рассказчик — Александр Сергеевич Мухин, во второй — Валентин Федорович Гусев. Все неподписанные фотографии принадлежат А. Мухину.
Авторы приносят глубокую благодарность заслуженному мастеру спорта Е. А. Казаковой, любезно предоставившей им материалы похода ее группы в 1937 г., а также Д. М. Затуловскому, прочитавшему рукопись и сделавшему ряд ценных замечаний.
ВВЕДЕНИЕ
Над цветущими равнинами Средней Азии в прозрачной сиреневой дымке встают далекие снежные горы, манящие путешественника — исследователя и альпиниста. Из долины Зеравшана на юго-восток от Пенджикента видна возвышающаяся над Зеравшанским хребтом прекрасная снежная вершина, острым зубом вонзающаяся в южное небо.
Это — Чимтарга, главная вершина Фанских гор, небольшого по территории, но высокого горного узла, расположенного между 39° 02' и 39° 18' с. ш., 68° 02' и 68° 33' в. д. и относящегося к системе Памиро-Алая.
Составляющий восточную часть Памиро-Алая Алайский хребет на меридиане 70° 40' в горном узле Кок-су (Зеравшанский узел) у перевала Матча разветвляется на Туркестанский и Зеравшанский хребты. Первый тянется почти на триста километров к западу и, постепенно понижаясь в этом направлении, заканчивается несколько западнее города Пенджикента. Второй, окаймляя реку Зеравшан с юга, более чем на 80 км тянется к западу в виде одной цепи, называемой иногда Матчинским хребтом, до узла Такали, где от него ответвляется Гиссарский хребет. Оба хребта идут далее к западу параллельно. Зеравшанский заканчивается к юго-западу от Самарканда, где горы переходят в холмы, и постепенно сливаются со степью, Гиссарский же на меридиане Пенджикента расходится в юго-западном направлении веером невысоких
хребтов, заполняющих пространство между реками Сур-хан и Кашка-дарья.
Туркестанский и Гиссарский хребты тянутся непрерывно, а Зеравшанский прорезан в трех местах во всю ширину крупными левыми притоками Зеравшана — Фан-дарьей (нижнее течение реки Ягноб), рекой Кштут-дарья (Вору) и рекой Магиан-дарья. Между Гиссар-ским и Зеравшанским хребтами поднимается узел коротких, но высоких хребтов. Этот узел называется Фанскими горами.
Фанские горы ограничиваются с севера притоком Кштут-дарьи, рекой Артучь, стекающей с перевала Лау-дан в западном направлении, и притоком Фан-дарьи, рекой Пасруд, текущей с того же перевала к востоку. С юго-запада и запада границей Фанского массива являются долины реки Вору и ее верховьев—реки Арча-майдан, стекающей с перевала Дукдон.
С юга, юго-востока и востока Фанские горы ограничиваются ущельем реки Дукдон, долиной реки Сары-таг, впадающей в озеро Искандер-куль, самим озером Искандер-куль, долиной Искандер-дарьи, вытекающей из этого озера, и, наконец, на протяжении четырех километров, узким ущельем Фан-дарьи.
Орографическая схема Фанского массива такова: главный хребет простирается с запада на восток в виде неправильной дуги, обращенной выпуклостью к югу; его пересекают два меридиональных хребта — западный, соединяющий Зеравшанский и Гиссарский хребты (в нем находятся указанные выше перевалы Лаудан и Дукдон), и восточный, идущий от реки Пасруд на юг до Искандер-куля. В местах пересечения этих хребтов, в своеобразных небольших узлах, располагаются наиболее высокие вершины: в западном узле — главная вершина массива — Чимтарга (5487 м), в восточном — Ганза (5415 м). В Фанском массиве насчитывается до десяти вершин высотою более пяти тысяч метров.
Основные хребты Фанского массива сложены метаморфизованными известняками, залегающими очень мощными пластами; второстепенные хребты и ответвления— мягкими серицитовыми сланцами.
Ледники и реки, прорезая глубокие ущелья, подрезают наклонные пласты, которые сползают затем вниз, дробятся и заваливают ущелья каменными глыбами на значительном протяжении. Этому способствуют и нередкие здесь подземные толчки. Фанские горы находятся в зоне семибалльных землетрясений.
Геологическое строение Фанских гор обусловило основные формы их рельефа. Округлые склоны хребтов, сложенные сланцами, почти сплошь задернованы. Верховья, рек и подножья хребтов, а также перевалы и перемычки между вершинами на высоте 3 500 — 4 700 м завалены осыпями, затрудняющими подходы к вершинам. Над осыпями поднимаются высокие стены метаморфизованных известняков, почти не имеющих трещин, куда можно было бы вбивать крючья для страховки. Выветрившиеся скалы вершин весьма ломки, и лазанье по ним требует большой осторожности; камнепады—постоянное явление в Фанских горах. Все это делает восхождения на большую часть их вершин трудными и опасными.
Фанский массив является центром значительного оледенения; ледники залегают между многочисленными мелкими ответвлениями трех основных хребтов и сосредоточены преимущественно на северных склонах.
Ограничивающие Фанский массив реки образуются из речек и потоков, стекающих с гор; наиболее крупные из них текут между основными хребтами массива. На север стекают речка Чапдара, — исток реки Пасруд (между отрезками меридиональных хребтов) и речка Сурх-об с притоком Имат. На юг между меридиональными хребтами течет река Apг (в верховьях она носит название “Казнок”) с несколькими притоками, на запад — речка Амшут с притоком Зиндон. По долинам и ущельям этих речек и потоков нужно искать пути подходов к вершинам.
Для Фанских гор характерны не только высокие пики, узкие ущелья с шумными потоками, но и многочисленные озера, украшающие суровый горный пейзаж. Происхождение этих озер различно: одни из них образовались в результате завалов узких горных долин, другие —ледникового происхождения. Запрудой озер ледникового (моренного) происхождения служат древние конечные морены ледников.
К первым относится известное озеро Искандер-куль,
самое большое озеро Памиро-Алая, красивейшее озеро Таджикистана. Это озеро существует, по-видимому, не одно тысячелетие. Озеро Алло (“Уединенное”) в долине Зиндон образовалось совсем недавно, в 1916 г., когда масса породы сползла с южного склона главного хребта между вершинами Сары-шах и Чимтарга и завалила долину.
Моренных озер много. К северу от главного хребта в долинах, где когда-то текли ледники, лежат довольно большое озеро Кули-калон, двойное озеро Зиорат, два озера Чукурак, два озера Чимтарга, озера Алаудин. Берега многих озер покрыты густой растительностью. Наиболее распространенное дерево там — арча, древовидный можжевельник, древесина которого — лучший материал для карандашной дощечки. Арча растет на склонах, поднимаясь иногда выше 3000 м. В долинах растет береза, клен, тополь (местами благовонный), тяньшанская рябина, барбарис, облепиха; на берегах горных потоков часто встречается ива. Южные долины значительно богаче растительностью, чем северные.
Животный мир Фанских гор довольно разнообразен.
В зоне лиственных лесов Фанских гор можно встретить кабана, барсука; в каменистых ущельях, в пещерах и расщелинах скал живет ведущий ночной образ жизни дикобраз. В зоне арчевников водятся горностай, ласка, куница, сурок. Выше, в альпийском поясе, часто встречаются дикие козлы — кийки, иногда можно встретить тяньшанского медведя и даже снежного барса — ирбиса.
Из птиц встречаются каменные куропатки — кэклики, целыми выводками бегающие по осыпям. Выше, у снегов, водятся улары — горные индейки и большие пернатые хищники—“бородач (ягнятник) и снежный гриф (кумай).
Долина Зеравшана и ущелья его притоков в районе Фанских гор богаты остатками материальной культуры первых веков нашей эры и даже более отдаленных времен. К ним относятся развалины крепости Сарвада при впадении Пасруда в Фан-дарью; остатки очень древних стен сохранились в центре кишлака Такфан на реке Яг-ноб. В километре к северу от Такфана вверх по речке Пшендза, сохранились большие развалины крепостцы-замка, сложенного из плиток сланца. На правом берегу Фан-дарьи у впадения ее в Зеравшан находятся развалины “Давлят-абад”; так назывались иногда таможни.
Ниже впадения Фан-дарьи сохранились развалины замков в Варзаминоре (современном Захматабаде), а также у кишлаков Кум, Зерабад, Хайрабад. Здесь же, в долине Зеравшана, в Захматабаде и Рарзе сохранились древнейшие сырцовые минареты, а в кишлаке Мазари-Шериф (ныне Колхозчион) находится прекрасно сохранившийся памятник монументальной архитектуры — мавзолей Ходжа-Мухаммед-Башшара, построенный в 1342— 1343 гг.
В мечети кишлака Искодар, в 10 километрах ниже Захматабада по Зеравшану, сохранился древний памятник народного искусства — резной деревянный михраб (Михраб — ниша в стене мечети, обращенная в сторону Мекки,, священного города мусульман.) XI века. И там же, на Зеравшане, многие кишлачные мечети, построенные в XIX и начале XX века мастерами, из которых многие еще живы, представляют собой чудесные образцы прекрасного народного искусства таджиков.
Фанские горы, отстоящие всего в 120 км от Самарканда, в царское время не привлекали исследователей. В географической литературе описаны только отдельные случайные маршруты по долинам рек и на озеро-Иск аи дер-куль. Естествоиспытатель Леман, из состава русской миссии в Бухару инженер-майора Бутенева, совершил в 1841 г. путешествие вверх по Зеравшану до-озера Искандер-куль.
В начале нынешнего столетия в Фанских горах работали русские топографы, составившие довольно подробную карту этого района, но, повидимому, не совершавшие серьезных восхождений на вершины. В 1911 г. по Фан-дарье, мимо озера Искандер-куль, затем через перевал Дукдон, по долине Арча-майдана и Вору, до Кштута прошел известный исследователь Средней Азии Н. Л. Корженевский.
В советское время началось научное освоение района, На Искандер-куле была основана метеорологическая станция. В 1930—1934 гг. Фанские горы посетило несколько отрядов Таджикско-Памирской экспедиции. В эти же годы от Кштута через перевал Дукдон к Искандер-кулю прошла туристская группа В. В. Немыцкого, ряд других туристских групп совершал маршруты в районе Искандер-куля.
Но о восхождениях на вершины Фанских гор никаких сведений в литературе не встречалось.
Нас привлекала эта неизвестность, возможность первыми проникнуть в неисследованные уголки, подняться на непокоренные вершины, сделать буссольную съемку и фотоснимки, чтобы потом уточнить карту и описать пройденные маршруты. Мы не сомневались, что советские топографы исправят старую карту района, но считали, что наша работа в том же направлении, пусть даже значительно менее квалифицированная, может быть полезной, особенно в части труднодоступных вершин и перевалов.
Кроме того, нашими восхождениями мы хотели положить начало альпинистскому освоению района.
ПОХОД 1937 ГОДА ОТ ЛЕНИНАБАДА ДО ИСКАНДЕР-КУЛЯ
Последнее прощанье с друзьями, и в половине второго ночи поезд отошел от перрона московского вокзала. Путешествие началось.
Едем вдвоем. У нас четыре ящика в багаже и шесть мест с собой—альпинистское снаряжение, полуторамесячный запас продовольствия.
Исходным пунктом похода мы выбрали Ленинабад. Отсюда мы намеревались пересечь Туркестанский хребет по новой автомобильной дороге через перевал Шахристан, пройти по Фан-дарье, добывать на озере Искандер-куль, пройти через перевал Дукдон в ущелье Арча-майдан и дальше по реке Вору до Кштута. Основной нашей задачей было—разведать подступы к главным вершинам Фанских гор — Ганзе и Чимтарге и, если окажется возможным, подняться на них.
Четверо суток пути до Ташкента прошли незаметно, еще несколько часов в поезде — и мы высаживаемся на небольшой станции Ходжент.
Во дворе базы среднеазиатских экспедиций Академии наук к нам присоединились туристы — Фира Абкина, Миша Абдеев и Эльза Раузер. Попутные машины в долину Зеравшана ожидались только через три дня, и мы решили за это время осмотреть Ленинабад. Особенно здесь нас интересовали памятники древности.
Ленинабад, называвшийся до 1936 года Ходжентом,— один из старейших городов Средней Азии: ему по меньшей мере две с половиной тысячи лет.
В IV веке до н. э. в период завоевания Средней Азии Александром Македонским, на месте нынешнего Ленина-бада был построен город Александрия Эсхата (Дальняя). Археологи считают, что древнейшее поселение на территории Ходжента было на холме у берега Сыр-дарьи.
С этого холма, на котором была построена цитадель, открывается вид на плоские крыши города, окаймленные густой зеленью урюковых садов, на синеющую за ними снежную цепь Туркестанского хребта, на широкую реку и поднимающиеся за нею голые скалистые горы Могол-тау.
К востоку от цитадели видна группа высоких сухих деревьев с гнездами аистов. Под деревьями стоит невысокое здание с плоским куполом. Это — мазар Хазрети - Бобо (“Святой дед”), в прошлом наиболее почитаемое место в городе. Считают, что в глубокой древности здесь было святилище — место сбора рода, заселявшего холм, а позднее кладбище, часть которого сохранилась до наших дней. Мы направились к этому месту. За высоким дувалом мы увидели два небольших здания мечетей, позади которых толпились надгробные памятники древнего кладбища. Многовековые сухие деревья простирали над ними свои безлиственные сучья. От всего — от безмолвных зданий, от раскаленных солнцем надгробий и застывших над ними огромных деревьев — веяло покоем далекого прошлого, составляющего такой резкий контраст с сегодняшней жизнью города.
От мазара мы направились на большую открытую площадь, занятую Новым базаром. Здесь много винограда, сухого урюка, кураги, яблок, груш, персиков, инжира, гранат, миндаля, груды арбузов и дынь; особенно интересен был тот уголок базара, где продаются художественные кустарные изделия: тюбетейки, коврики, сюзане, узкогорлые чеканные кувшины — кумганы.
Накупив фруктов, мы направились на базу кратчайшим путем и скоро очутились у большого здания соборной мечети и мазара Шейха Маслихатдина, которые в давние времена были центром общественной жизни города. Здесь сейчас находится Старый базар.
Немного в стороне от шумного базара — полная тишина. Безмолвные гробницы старого кладбища обступили мечеть Шейха Маслихатдина. Здесь никого нет. Лишь изредка какой-либо очень древний старец в белой, как снег, чалме остановится перед пиштаком соборной мечети, постоит немного и тихо исчезнет в узкой улице.
Вечером мы с Гусевым снова пошли осматривать город. Со стороны реки в тихом вечернем воздухе слышались резкие звуки карная. Это карнайчи сзывал народ смотреть в кино новый звуковой фильм.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая все в оранжевые тона. Мы шли по кривым уличкам между глиняными дувалами и глухими стенами домов. Нередко за этими сырцовыми кирпичами скрываются чудесная резьба внутренних ганчевых3 стен и роспись потолков, точно явившаяся из сказок Шехерезады, и доступная взору каждого в гузарных (квартальных) мечетях, которых в Ленинабаде более ста.
Здания мечетей с их широкими айванами, стройными резными колоннами, изящной резьбой ганчевых стен, богатейшим рисунком многоцветной росписи потолков с преобладанием оранжевых, красных, зеленых и глубоких синих тонов, отражающиеся в зеркале хаузов, обрамленных большими старыми ивами, — ярким пятном выделяются на фоне слепых стен квартала.
Поддавшись очарованию этих произведений подлинно народного искусства, мы до темна проходили по узким улицам южной части города, а затем направились в чайхану на улице Сакко и Ванцетти, где я не раз бывал во время прежних путешествий. Чайхана в Средней Азии играет роль своеобразного небольшого клуба: в щей сходятся в свободное время1 мужчины из прилегающего квартала, пьют чай, беседуют, делятся новостями.
Я показал чайханщику, узнавшему меня, несколько портретов из своего альбома, зарисованных мною здесь пять лет назад. Оказалось, что все изображенные в моем альбоме люди благополучно здравствуют и за прошедшие годы успели завоевать себе уважение трудовыми подвигами.
У чайханы, где мы выгрузили свой багаж, нас тотчас же обступили любопытные. Один подросток вызвался сбегать за председателем колхоза, а мы тем временем с наслаждением занялись “кок-чаем”, как таджики называют зеленый чай. Внезапно из темноты (на юге ночь подкрадывается незаметно) появился “раис”—председатель колхоза. За чаем мы объяснили, что нам нужно попасть на Искандер-куль и попросили выделить для перевозки нашего груза погонщиков с ишаками. После длительных переговоров, требуемых этикетом, раис заявил, что завтра “рано, рано” у нас будут ишаки.
К восходу солнца мы были уже на ногах: ведь скоро нужно было отправляться в путь. Когда вьючили ишаков, здесь же вертелась небольшая белая с черными и желтыми пятнами собака, которую мы захватили с собой.
Скоро наш небольшой караван вышел из-под тенистых урюковых и тутовых деревьев Захматабада и потянулся к востоку среди залитых солнцем полей; собака, которую мы назвали Захмо, весело бежала перед ишаками.
Впереди на фоне ясного голубого неба белеют снега отдаленных гор.
Спускаемся к реке. Красновато-бурая Фан-дарья сливается с молочно-серым Зеравшаном, и долго текут эти две реки рядом, не смешивая своих вод. Дорога поворачивает в известное своей дикой красотой Фан-дарьинское ущелье. В просвете ущелья впереди встает светлая зазубренная известняковая стена Зеравшанского хребта, крутые сланцевые склоны сменяются отвесными скалами известняка, внизу несутся мутные воды реки. Еще совсем недавно здесь не было дороги, и тропа шла по “оврингам” — узким балконам, висевшим на 100—150 м над рекой.
Эти балконы были устроены из жердей, едва державшихся на выступах скал и забитых в трещины кольях. Поверх жердей были положены камни и хворост, присыпанные землей. Такие места проходили пешком, пуская лошадь или ишака перед собой, — если пройдет лошадь, пройдет и человек. В наиболее опасных местах вьюки переносили на руках.
Насколько опасно было путешествовать по таким тропам, можно судить по арабской надписи над одним из балконов над Зеравшаноы:
“Путник, будь осторожен,
Помни: ты здесь — как слеза на реснице”.
А уже в 1937 году автомашины ходили до устья Яг-ноба; за год-полтора до войны на автомобильной дороге Ташкент — Сталинабад было открыто сквозное движение. Немного дальше слева в Фан-дарью впадает река Чоре, вверх по ущелью которой идет тропа к кишлаку Пой-Мазар.
Отдохнув в кишлаке Пети — единственном кишлаке долины Фан-дарьи, расположившемся на крутом склоне правого берега у устья речки Равузир, в пять часов вечера мы вышли в дальнейший путь, рассчитывая в этот же день достичь долины Искандер-дарьи. Однако неожиданное происшествие нарушило наши планы.
Мы уже подошли к высокому мысу у устья реки Пасруд, на котором поднимаются полуразрушенные стены старинной крепости Сарвада, бывшей когда-то резиденцией владетеля Фанского бекства. Впереди шагали, оживленно беседуя, наш погонщик и присоединившийся к нам в Пети его знакомый, таджик в городском костюме и в сапогах; шагах в десяти за ними гуськом тянулись ишаки с грузом. Наши туристы заметно устали: Миша положил на один из вьюков свой легкий рюкзачок, который долго нес на спине; старшая из девушек — Эльза — уже после Пети прицепила к вьюку свой фотоаппарат. Шествие замыкали немного отставшие альпинисты— я и Валентин: один все время фотографировал, другой описывал пройденный путь.
Беседовавшие таджики перешли состоявший из двух бревен мостик через Пасруд и спокойно продолжали путь. Переднему ишаку мостик показался недостаточно надежным: он нерешительно остановился на середине. Остальные продолжали шагать и, столпившись на мостике, стали подталкивать друг друга.
Вдруг один ишак потерял равновесие и опрокинулся в бурлящий поток. Бешеная вода подхватила его и понесла. Среди водяной пены и брызг замелькали тоненькие ножки и длинные уши бедного животного. Услышав громкий крик туристов, таджики обернулись, сразу поняли все и бросились на выручку, мы тоже поспешили на помощь.
Знакомый нашего погонщика оказался быстрым и ловким. Он побежал по берегу наперерез мелькавшему в потоке ишаку и, прыгнув в воду в том месте, где речка делала поворот, схватил ишака за повод. Подбежали остальные, и скоро перепуганное, дрожащее животное стояло на берегу. Струйки воды стекали с его тяжело вздымавшихся боков.
Основной вьюк плыл дальше, переваливаясь через камни и кое-где задерживаясь на две-три секунды.
Тяжелый рюкзак и мешок с продовольствием удалось извлечь из воды довольно скоро, но потери все же оказались большими: Мишин рюкзак, мешок с дневным рационом и посудой и фотоаппарат достались ненасытному потоку. Мы так и не нашли ничего из своих вещей, пройдя до самого места впадения оранжевого Пасруда в мутнозеленую Фан-дарыо.
Удивительные здесь реки! Не только две сливающиеся реки имеют разный цвет воды, но и одна река, например Фан-дарья, на протяжении 20 километров меняет цвет воды от зеленого до красного.
Чтобы просушить подмоченные вещи и продовольствие, пришлось остановиться на ночлег невдалеке от злополучного мостика, среди крупных камней, несколько выше небольшого хлебного поля, с которого таджики длинными серпами своеобразной формы как раз в это время жали ячмень.
Первая ночевка в горной долине оказалась не особенно удобной: пока мы раскладывали подмоченные вещи и продукты для просушки, стало темнеть, а никакого топлива, кроме сухих стеблей и листьев какой-то колючей травы и кизяка, поблизости не было.
Утром мы поднялись на бугор, чтобы осмотреть развалины крепости Сарвада. Наиболее древние нижние части стен этой крепости — циклопической кладки — относятся археологами к VI—IV вв. до н. э., а найденные У их основания черепки говорят о гораздо более древней эпохе — втором и третьем тысячелетиях до н. э. Крепость существовала до второй половины XIX в., когда она утратила свое военное значение и стала ненужной.
Развалины крепостей часто встречаются в районе Фанских гор, заселенных, очевидно, с глубокой древности.
В развалинах замка “Кала-и-Мук” под Хайрабадом в 1933 г. был найден архив согдийских, китайских и арабских документов VII—VIII вв.. Дальнейшее обследование и раскопки этих развалин могут дать много интересного для изучения истории материальной культуры предков таджикского народа, уходящей в глубь веков к истока) человеческой цивилизации.
Из-за просушки вещей мы только в час дня выступи ли в дальнейший путь и минут через десять благополучно прошли карниз над бурной Фан-дарьей. Впереди показа лось место слияния Ягноба и Искандер-дарьи, образующих Фан-дарью. Слева за Фан-дарьей поднимаются темно-красные скалы и осыпи горы Кан-таг, на южном склоне которой, обращенном к Ягнобу, находятся известные с давних пор естественные “духовые печи” — трещит около огромного сброса почти у самого гребня горы, из которых с шумом и гудением, но без дыма и пламени вырываются раскаленные газы. Пещеры в ближайших скалах покрыты кристаллами нашатыря и серы, почв около трещин раскалена так, что подойти к ним близко нельзя. Сухое дерево, поднесенное к струе газа, немедленно вспыхивает, на камнях, лежащих около трещин жители соседнего кишлака Рават жарят мясо и пеку лепешки.
Очень крутой склон уходит метров на полтораста вниз к реке; поскользнись тут ишак — и никакая сила его не удержит. Благополучно пройдя это опасное место, спускаемся на большую галечниковую поляну у слияния зеленовато-бурого Ягноба и чистой голубой Искандер-дарьи.
Впереди, на левом склоне долины Искандер-дарьи, на подъеме в боковое ущелье расположился кишлак Хайрамбет; над ним на огромную высоту отвесно вздымается красная зубчатая стена горы Шоме; маленькие пятнышки снега белеют между ее зубцами. На каменистых полях Хайрамбета видим группу таджиков, которые строят дорогу. Работают простейшими инструментами, но, дружно, с энтузиазмом.
— Скоро к нам в кишлак машина придет, — поясняют они цель своей работы.
Сбоку от дороги лежат глыбы белого, розового, красного и серого мрамора — разбитые валуны, убранные с трассы дороги.
Вечером переходим на правый берег Искандер-дарьи, переведя ишаков по узкому зыбкому мостику. На левом берегу немного выше мостика остается Норват — последний кишлак на Искандер-дарье.
Тропа идет среди камней и кустарника. Внизу, в русле реки лежат валуны величиной с трехэтажный дом; вверху над ущельем — зазубренный гребень восточного отрога Ганзы; слева от тропы — группа “грибов”: огромные валуны лежат на высоких тонких конгломератовых столбах, отпрепарированных выветриванием.
На небольшой полянке у ручейка, вытекающего из-под отвесной скалы, останавливаемся на ночлег. Огонь разводим быстро; топлива здесь много: почти у самого Норвата появляется кустарник, постепенно переходящий в лесок.
Вместо стола нам служит большой камень у самого берега реки.
Утром вступаем в ущелье, образованное отвесными розоватыми скалами, и зигзагами поднимаемся по крутой осыпи метров на полтораста над рекой. Впереди показывается гора Кырк-шайтан (“Сорок чертей”), слышен шум скрывающегося в ущелье водопада.
Спустившись к широкой и довольно спокойной здесь реке, проходим мимо моста, минуем протянувшиеся над рекой тросы и висящую на них люльку водомерного поста. Еще немного, и перед нами открывается спокойная гладь озера Искандер-куль; высокие розово-желтые горы отражаются в его прозрачных водах. За озером на тысячу метров вздымается куполообразная вершина; слева поднимается более высокий крутостенный хребет с конической вершиной, справа над ущельем реки Сары-таг встает еще более высокий Кырк-шайтан, знакомый нам по статье Н. Л. Корженевского.
Ближайшие горы покрыты редкой арчей, хорошо заметной на розово-желтом фоне пологих осыпей. Сгущаясь на уступах, арча ясно отмечает уровни озера в давние времена, когда оно было значительно больше. Эти Древние береговые линии находятся на высоте 17, 35, 90 и 117 м над поверхностью озера, в настоящее время имеющей отметку 2 255 м над уровнем моря.
Глубина озера достигает 72 м; вода в нем прозрачная: дно хорошо видно на значительном расстоянии от берега. Озеро имеет форму неправильного треугольника с закругленными углами, площадью около 3,5 кв. км. В юго-западный его угол вливается река Сары-таг, в юго-восточный — река Хазор-меч, стекающие со склонов Гиссарского хребта; в северный угол впадает речка Серима, берущая начало из ледника под вершиной Ганзы на западном берегу, близ устья реки Сары-таг, из-под известняковой скалы вытекает кристально чистый ручей Пещерный, впадающий тут же в озеро. Из северного угла вытекает Искандер-дарья, образующая ниже мощный водопад высотою в 24 м. У устьев речек, по углам озера, растут рощицы из тополя, березы и кустов ивы облепихи и барбариса. Через несколько минут мы подо шли к длинному одноэтажному зданию метеорологической станции и были радушно встречены ее обитателями.
Рядом со станцией, у устья речки Серимы, растет целая роща больших тополей. В их прохладной тени мы расставили свои палатки.


ИСКАНДЕР-КУЛЬ
Мы прибыли на озеро в первой половине дня и до вечера успели побеседовать с работниками метеостанции. Наиболее сведущим оказался метеоролог А. С. Воронков, от него мы узнали много интересного о прошлом метеостанции, об озере и окружающем его районе. Основателем и первым начальником станции был В. М. Ионов положивший начало большой и интересной научной работе по изучению района. Территория к югу от Искандер-дарьи, т. е. бассейн реки Хазор-меч и гора Дождемерная (господствующая над озером куполообразная вершина) были объявлены заповедником, куда Ионов пускал енотовидных собак, кроликов и других мелких животных.
— Мы живем довольно высоко, — рассказывает тов. Воронков,— наша станция стоит на высоте 2 268 м а ведь у нас очень тепло. Средняя температура июня 15,2°, июля 18,5°, августа 18,3°, сентября 13,3°. Жар особой не бывает, хотя греет солнышко очень сильно Максимальная температура наблюдалась у нас: в июле 32,2°, в августе 28,7°, в сентябре 29,6°. Больше половин дней в году у нас сияет солнце, больше трех четвертей
всего количества дней в году проходят без осадков; осадков выпадает всего 290 мм в год: в июле — 10,0 мм, в августе —5,9 мм, в .сентябре — 14,3 мм, в октябре — 12 5 мм. Со временем здесь будет прекрасная горноклиматическая станция. Много раз говорил нам об этом наш врач.
Вечером к нашему костру пришли работники метеостанции. Под густыми, едва освещенными огнем костра, вершинами высоких тополей неторопливо протекала беседа. Говорили о Москве, о политических новостях, о новых достижениях в хозяйственном строительстве; потом кто-то из нашей группы, поддавшись очарованию окружавшего нас спокойствия, произнес: “Вот также, может быть, более двух тысяч лет назад сидели здесь у костров воины Александра Македонского”.
Вспомнились легенды... Знаменитый завоеватель древности на своем пути в Индию захватил Согдиану с ее столицей Мараканда (нынешний Самарканд), но свободолюбивые Зеравшанские горцы своими нападениями не давали покоя завоевателям. Александр, решив наказать их, проник к месту нынешнего озера с запада, разрушил существовавший здесь город и приказал своим воинам запрудить протекавшую здесь реку. Вода поднялась, затопила город и образовала озеро. Жители долины, лежавшей ниже озера, продолжали яростно сопротивляться пришельцам, и Александр решил расправиться с ними. Он велел разобрать верхнюю часть плотины, и огромные потоки воды разрушили селения горцев.
А. С. Воронков рассказывает легенду о боевом коне Александра Македонского — Буцефале. Этот могучий белый конь утонул в озере и, по поверьям местных жителей, лунными летними ночами выходит пастись на тучных пастбищах у устьев Хазор-меча и Сары-тага.
— А кто такой Ходжа-Исхок, пещера которого находится в ущелье Макшевата? — задает вопрос одна из наших спутниц.
— Наука еще не ответила на этот вопрос...
Легенду о Макыеватской пещере знает каждый жи-
тель любого кишлака на Искандер-дарье. В те дни, когда - Александр Македонский расправлялся с их далекими предками, один из согдийских вождей с небольшим отрядом укрылся в недоступной пещере в ущелье Макшевата. Осажденный воинами Александра, этот отряд погиб от голода вместе со своим вождем. В пещере находится много человеческих черепов и один скелет, который когда-то давно муллы объявили святым — “Ходжа-Исхоком”. Сюда шли многочисленные паломники с гор Кухистана и Памира, чтобы совершить религиозный под виг —трудный и опасный подъем к пещере по отвесным скалам. Многие из них срывались и гибли, но и сама смерть их считалась угодной аллаху. Макшеватские муллы, пользуясь религиозным фанатизмом паломников, получали немалый доход.
Теперь знаменитую пещеру Ходжа-Исхока посещают только туристы и исследователи. Пещера находится в скалистой стене километрах в трех от кишлака Дурмон лежащего выше Макшевата. Скелет Ходжа-Исхока находится в нескольких метрах от входа в пещеру. Череп Ходжа-Исхока сохранился очень хорошо, на одной стороне головы сохранился кусок кожи с рыжеватыми волосами
Ученые, исследовавшие черепа из Макшеватской пещеры, отрицают принадлежность их воинам согдийского отряда: сохранность черепов и их особенности не позволяют отнести их к такой глубокой древности, как времена походов Александра. Так, кто же был тот, кого ныне называют Ходжа-Исхоком?
Смолкла беседа, догорел костер; сквозь густую листву тополей кое-где пробивался лунный свет; в тихой глади озера отражались силуэты гор и прикрытая легким облачком луна. И казалось, будто среди прибрежных кустов в призрачном лунном сиянии мелькает бледная тень Буцефала.

 
 
  содержание раздела

 
 
новости | база артуч | база алаудин | экскурссии | история | визбор | документы | радиосвязь | снаряжение | галереи | статьи | кунсткамера | forum  
2005-2014 ФАНЫ.РУ 
ver.2.0 DESIGN©V-STUDIO 

Лёгкая покупка автодомов в московской области и другая полезная информация для автопутешественников. ТрэвелАвто - жизнь за рулём.
Яндекс цитирования Автодома и караваны
Я путешествую с прицепом! Я путешествую с прицепом!
Отели Турции, детский отдых Экстремальный портал VVV.RU Активный отдых. Пассажирские перевозки, байдарки, поход Крым, сплав на байдаркахACTIVE-рейтинг туристических сайтов. Туризм и отдых